Оба противника ревели в три ручья. Так, рыдая, и побежали прочь.

– Ну их, - сказал парнишка. - Крепко ты его лизнул. Кто тебя выучил?

– Не знаю…

Он исподлобья посмотрел на вопрошавшего. Тот был старше, намного старше, и в плечах уже по-юношески широк. Скуластое лицо, русые волосы, большие темные глаза - все было не таково, как в архаровском семействе. В стороне стояли еще двое парнишек, один был несколько на него похож - видимо, брат.

Николенька не стал выяснять, чего эта троица забыла в переулке.

– Тебя что, не учили - лизать не по правилам?

Он не понимал, чего от него хотят старшие. Потому молчал.

– Лизнуть можно, когда стенка на стенку, - объяснил брат красивого парнишки. - Тогда и в жабру можно, и в зоб. Понял? А когда до мазки - нельзя.

Они говорили на непонятном, но восхитительном языке взрослых бойцов.

– Да ну его, - не дождавшись от Николеньки ответа, высокомерно сказал красавчик. - Пошли, господа.

Это были дворянские дети, о том можно было знать и по одежде - все трое в опрятных кафтанчиках, хотя белые чулки - с дырками и спущенными петлями, башмаки - грязные, где-то парнишки, видать, лазили без спросу.

Николенька вздохнул - он страшно хотел пойти с ними, что бы ни сказали об этом домашние.

И он направился следом в какой-то смутной надежде, что обернутся, скажут еще что-то восхитительно взрослое, мужское, боевое.

Самое занятное - что надежда эта сбылась. Красавчик обернулся.

– Пошли с нами, научим, - позвал он. - Так будешь биться - надежей-бойцом сделаешься! Я вот, жаль, не успею.

– Чего не успеешь? - стараясь вести беседу на равных, спросил Николенька.

– А мне скоро в службу. Я в Семеновской гвардейский полк служить поеду, - похвастался собеседник. - Вот двенадцать лет исполнится - и поеду в Санкт-Петербург!

На вид он был старше - такой рослый, как будто ему уже стукнуло все четырнадцать, плотного сложения, весьма подходящего для кулачного бойца, и толстоватый для своих лет Николенька вдруг понял, что его полнота, предмет детских дразнилок, в новой жизни будет даже преимуществом.

Новая жизнь эта началась на низком берегу Яузы, куда привели его новые знакомцы.